Река Чермянка - уголок природы Москвы
Когда я иду по улицам наших окраинных районов, меня нет-нет, да и посетит мысль: а вот очутиться бы в этом самом месте лет эдак сто назад. Посмотреть, как было тогда... Попробуем представить...
Речка Олешанка, на которой стояло старинное село Бибирево. Вот она, не под землей, наяву несет свои воды в свою старшую сестру Чермянку. Кругом лес, кое-где подступают поля, а вон дорога на Подушкино. Эта небольшая деревенька отсюда совсем недалеко, километрах в двух. Я вдыхаю чистый воздух, любуюсь такими естественными и успокаивающими глаза и душу цветами леса и спускаюсь к Олешанке. Иду берегом этой небольшой речки вниз по течению. Ближе к Чермянке русло реки словно погружается в землю и там, где воды двух потоков соединяются вместе, берег становится значительно круче, а течение заметно быстрее.
Невдалеке, на правом более пологом берегу Чермянки, или Черницы, как ее иногда называли раньше, - сельские домики. Это деревушка Юрлово. Взбираюсь по крутому береговому откосу вверх - отсюда лучше видно. Что за красота, как мила и застенчива природа Подмосковья...
Примерно так мог я ощущать эту замосковную землю в не таком уж и далеком прошлом. Отголоски той природы остались, по счастью, неподалеку отсюда, за МКАД - кольцевой автодорогой. Здешним жителям, не в пример москвичам из какого-нибудь другого окраинного района, повезло больше. Здесь дорога, словно часовой на границе, остановила пока (надолго ли?) наступление города. И глядя на старую карту, выполненную в середине прошлого века военными топографами, я вполне могу найти некото¬рые топонимы: овраг Крутой, овраг Малинный. Вот она и дорога в село Алексеевское, когда-то проселочная, лежащая среди пашни и леса, сейчас одетая асфальтом. Новая мощная автомобильная развязка отвлекает от дум о природе... А шум ближайшего леса перекрывается нескончаемым агрессивным гулом автомобилей. Современная железная река...
Когда-то, лет около десяти назад, мы с ребятами из Бибиревской школы совершили небольшую экспедицию берегом Чермянки к Медведкову. Хотелось узнать, как живется речке в городской среде. Оказалось, дале¬ко не сладко. С тех пор мне жаль эту вечную труженицу, униженную и заплеванную городом. Гаражи и промзоны едва не завалили ее отходами и мусором, а в небольших уголках чудом сохранившейся природы кто-то ухитрялся устроить то минисвалку, то притон из многочисленных отходов нашей с вами жизнедеятельности. А река с неукротимым достоинством несет свои воды сквозь город, омывая железный хлам, резину, пластмассу, детские игрушки, стеклотару, бетон, кирпич и прочую когда-то нужную жителю города продукцию. Иногда человек, словно желая как-то по особенному унизить речку, загонял время от времени ее безжалостной рукой под землю и она текла там безропотно в бетонных трубах. А едва выйдя на свет, она вновь попадала во владения своего нелюбезного хозяина, распоряжающегося ею так не по-хозяйски.
Я слышал о вариантах полного убийства реки. Сделать это вполне по силам. Пока до этого варварского проекта не дошли руки. А что если человеку использовать речку по ее основному назначению и тогда будет она всех радовать, как радует недоступное солнце светом и теплом. А силу свою человеку есть где использовать более разумно и человечно. Попросим у речки прощения, и пусть она даст нам немного времени одуматься.
1995-2004

Солопеев коня ищет.

 

Орменский крестьянин Солопеев был тучен и дороден, но близорук. У него было много коней. Однажды поехал он их пасти. Отпасся и собирает их домой гнать.Все кони на месте, но одного не хватает. Ездит он по лугу, все ищет. Тут его соседи спрашивают: «Что ищешь Солопеев?» «Да вот мерина гнедого потерял!» Ему и говорят: «Да ты же на нем сидишь!» Посмотрел Солопеев и вправду сидит он на том коне, которого ищет.

Масленый помазок.

 

Старые орменцы были людьми скупыми и экономными. Один орменец перед сельской сходкой подмасливал помазком свою бороду, чтобы думали,что он жирно ест. Как-то пошел он на сходку, а жене нужно сковородку подмаслить, а помазка не найдет. Посылает она сына к отцу спросить, куда он дел помазок.Сын прибежал на сходку и кричит при всех: «Бать, а бать! Где помазок,что ты бороду мазал?»

 

                                                    Яйцо в толченке.

 

Жил один бедный и скупой орменский мужик. Если и мог он себе позволить в пустую толченку добавить яйцо, то не целое, а только половину. Раз как-то ждет он гостей, а сын принес яйцо для толченки и спрашивает: «Бать, а бать? Все яйцо в толченку бить или половину?» Хозяин отвечает: «Бей все! Пусть говорят, что мы жирно едим.»

 

Телега без колес.

 

Где-то в 1920-е годы прислали отряд солдат устанавливать телеграфные столбы. Солдаты приехали на грузовом автомобиле, которого ольховцам еще редко кому приходилось видеть. Одна ольховская баба, по прозвищу Малфинка, так-как ее взяли замуж с Малфы, работала на поле и с изумлением наблюдала, как ехала машина. Приходит ее муж. Она ему иговорит: «Гришечка, кабы ты видел, тут ехала телега без коня, а шибко, шибко!»

Яйцо с зародком.

 

Два мужика косили траву. Один нашел гнездо дикой утки с яйцами. Взял одно яйцо, разбил и быстро проглотил и кричит : «Кум Лаврин! Гнездо с яйцами!». Кум отвечает : «Да оно наверное с зародком?» Тот отвечает: «Ага.»

Нога в колесо попала.

 

Два лесника подвыпили и поехали на телеге домой. Петька конем правит, а сзади Ванька сидит. Конь шел неспеша. Вот Петька и говорит:«Вань, давай с тобой споем!» У Ваньки, как на беду, нога в колесо попала. Он как закричит: «Нога в колесо попала!» Петька, не оборачиваясь, подумал, что это песня такая и запел: «Нога в колесо попала! Нога в колесо попала!»

Дрова не нужны?

 

Стучатся ночью к одному орменцу в дом. Мужик выходит, а его спрашивают: «Хозяин, тебе дрова нужны?» Он отвечает: «Не нужны» и идет спать. Утром просыпается, идет в сарай за дровами, а там ни полена нет – все выгребли.

                                                       

Бедный щедрей богатого.

 

У крестьянина из Малого Крупца, известного во всей округе пчеловода Владимира Васильевича Андрюшина в 1927 году объелась корова. Решил он ее прирезать, а мясо свезти на рынок в Брянск. Ездили тогда, не через Выгоничи, а прямым путем через Трубчино и Титовку. В то лето погода выдалась нестерпимо жаркая и, как назло, при подъезде к Титовке, у телеги сломалось колесо. Андрюшин и думает: «Что делать? Потеряешь несколько часов и мясо не на рынок везти, а в придорожную канаву собакам сбрасывать!» Пошел Владимир Васильевич по деревне и просит всех: «Дайте колесо, буду ехать назад– отдам». Чужому человеку никто колеса не дает. Совсем отчаялся Андрюшин, остановился перед последней, самой бедной с виду, хатой. «Тут,- думает,- искать нечего, справные хозяева не дали, а этот и подавно». Но к его радости, хозяин снял колесо с единственной телеги и отдал его Андрюшину. Тот вовремя доехал до Брянска, продал мясо и купил новое колесо. В Титовке он вернул колесо своему спасителю, а позже, в благодарность за помощь, отвез ему в подарок улей пчел, из которого образовалась целая пасека.

 

Кутузов.

 

Пастух Костюшин из Малого Крупца получил громкое прозвище – Кутузов, но не в честь бранных подвигов, а вот по какому случаю. Однажды в роще паслось стадо свиней. Один старый крупный хряк клыками зацепился за пень, а вырваться никак не может. От его бешеного визга захрюкало и забеспокоилось все стадо. На шум прибежали односельчане, но никто из них не мог вызволить хряка. Только Костюшин сумел вырвать его из пня. За этот подвиг его стали называть Кутузовым, а позже – короче – Кутузом.

 

Как Ольховский мужик в царицину кровать залез.

 

Брат моего дедушки Голиков СтепанДанилович до старости не забывал про молодые утехи. Не раз бывало его жена абка Катя с кочергой подстерегала под окнами у деревенских вдовушек. Но самая большая его гордость была в том, что побывал он не в какой-нибудь постели, а в царициной, да еще самой Екатерины. А было это так. В начале Великой Отечественной войны часть, в которой он служил в солдатах, проходила через Гомель. Повели солдат на зкскурсию в музей – дворец Румянцевых и Паскевичей. Экскурсовод показывает подарки, которые цари вельможам своим дарили. Среди них и кровать самой Екатерины. Данилычу запала в голову мысль: «Как бы попробовать, как царицы спали?» Выждал момент, когда экскурсовод с другими солдатами отошел подальше, снял сапоги и залез на кровать. Полежал все таки на царициной постели. После всю жизнь хвалился.

Вырвать Ленина и Сталина

 

1 сентября 1941 года школьники, как обычно отправились в Орменскую школу, но перепуганные немецкой бомбежкой разбрелись по домам. В начале октября пришли немцы. Оккупационные власти назначили директором школы уроженца Ольховки, по прозвищу Шамотылич, имевшего педагогическое образование. По деревням было отдано распоряжение всем детям явиться в школу. Пошел со всеми и мой отец Алексеев Петр, которому тогда было13 лет. На уроке немецкого языка директор подходит к нему и смотрит в учебник.Увидев там портреты Ленина и Сталина, приказывает: «Вырвать листы!» Петя листы с портретами Ленина и Сталина не выдирает. Тогда Шамотылич со всей силы ударил его указкой по рукам и сам выдрал листы. Петя тут же сгреб книжки в охапку и быстрее в Ольховку к матери. Та его спрашивает: «Что ты Петрок рано?» Он в слезах отвечает: «Я в эту школу больше не пойду!» Так до освобождения от фашистов 17 сентября1943года, он, как и большинство местных детей в школу не ходил.

 

Расстрел за шутку.

 

Василию Королеву во времяфашистской оккупации было 13 лет. Однажды с братом он пас коней на краю Ольховского леса. Мимо них на велосипеде проезжал, назначенный немцами,волостной старшина. Мальчики решили пошутить: взяли большие палки и начали с них целиться. Старшина уехал и прислал в Ольховку немцев. Те схватили детей, начали кричать: «Партизанен» и угрожать расстрелом. Перепуганные ольховцы позвали двух мужиков, которые были в немецком плену во время первой мировой войны, и настолько хорошо научились говорить по- немецки, что сумели убедить их, что дети простые пастухи и пошутили. Иначе детская шутка могла бы закончиться расстрелом.

Розы и бахилы.

 

Петр Матвеевич Костюшин во времяВеликой Отечественной войны служил летчиком.В 1943 году самолеты его части делали вылеты в районе Брянска. Вот он и решил подать весточку своей матери. Пролетая над родным Крупцем, он насколько возможно снизился и сбросил над домом матери букет роз. Зная о страшной нужде, в которой тогда жили его родные, он в следующий раз повторил полет, но сбросил матери бахилы, которым она была рада, наверное,больше, чем розам. К сожалению, Петру Матвеевичу не удалось увидеть родного дома. В воздушном бою на Украине он был тяжело ранен и умер в госпитале под Киевом. Домой прислали его личные вещи – кожанку, сапоги, которые донашивали братья.

                                                                                                                                

Свадьба в Ольховке.

 

 

Одна ольховская девица Валентина где то в1976 году познакомилась с парнем, заканчивавшим военную службу в Брянске. Оба друг другу понравились. Валентина свозила солдата в Ольховку, показала матери и деду. Договорились о дне свадьбы. Жених оставил у будущей тещи солдатский чемодан. Невеста с мамашей к свадьбе подготовились: нагнали самогонки, наварили холодца, созвали родню и с утра ждут жениха. Автобусы тогда ходили только до Выгонич, а оттуда 15 км. по грунтовой дороге до Ольховки добирались попутками. Вначале ждали спокойно, мало ли что случиться? Однако время идет, а жениха все нет и нет. Начали беспокоиться и решили послать дядю Василия с трактором в Выгоничи, подвезти оттуда жениха. Трактор дяди Васи вернулся назад, но без жениха. Тут терпение невесты иссякло. Она схватила веревку и, не стерпя такого позора, в отчаянии полезла на чердак вешаться. Насилу ее образумили. Жениха же так и не дождались. Через неделю смотрят в окошко и видят – идет по дороге жених. Тут Валентина с матерью схватили кочергу с ухватом, и , как только зашел он в сенцы, начали его лупить, что было силы. Чемодан выкинули на дорогу и вот так с кочергой и ухватом выпроводили из Ольховки.

Дело было в том,что мать жениха перед свадьбой сама решила проведать о невесте и ее родне. По дороге в Ольховку ей рассказали, что мать невесты часто гонит самогонку, да и сама Валентина любит выпить, вот она и отговорила сына от этой свадьбы.

Цыганский подряд.

 

 

Где то в1969 году директор совхоза«Орменский» Семен Иванович Кремнев заключил договор с цыганским табором из Молдавии. Там произошло большое наводнение, многие дома были смыты, и советские власти, чтобы помочь цыганам в этой беде, порекомендовали руководителям предприятий предоставлять, по возможности, работу. Прибыл такой табор и в Орменку. Цыгане со своими телегами и палатками расположились недалеко от дирекции,совхоза на северной окраине Орменки. Им поручили ремонтировать бороны и косилки.Цыгане начали работать так быстро, что все изумились. Но еще больше изумился Кремнев, когда ему показали счет с кругленькой суммой. Платить он категорически отказался. Цыгане стали ждать. Свои палатки поставили вокруг конторы, тутже разожгли костры и начали кашеварить. Дым через форточку проникал даже в директорский кабинет. Каждый рабочий день у дверей конторы Кремнева встречала толпа цыганят, хватающих его за одежду и орущих: «Дядька, давай деньги!»

Тут же перед конторой цыгане поставили свои наковальни. Орменцы стали носить им для ремонта или на заточку топоры и косы.Грохот от наковален стоял в директорском кабинете день и ночь.Цыганки ходили по дворам и попрошайничали, а по вечерам пели песни у своих костров, устраивали концерты в сельском клубе с песнями и плясками. После двух недельтакой осады нервы у Кремнева не выдержали. Он опустошил всю кассу, но рассчитался с ними. Цыгане с радостью уехали восвояси, надолго оставив память о себе у орменцев и особенно у директора Кремнева.

+ Тамбовские памятные даты

Календарь «Тамбовских памятных дат», созданный на основе «Картотеки знаменательных и памятных дат» отдела краеведческой библиографии Тамбовской областной универсальной научной библиотеки им. А.С. Пушкина.

 

 

 

 

Настоящее имя автора - Алексеев Владимир Петрович. В заметках будут помещаться историко-краеведческие и генеалогические материалы. в том числе для земляков жителей Орменки и других деревень Выгоничского района и Брянской области.

ОРМЕНСКИЕ ИСТОРИИ.

 

Солопеев коня ищет.

 

Орменский крестьянин Солопеев был тучен и дороден, ноблизорук. У него было много коней. Однажды поехал он их пасти. Отпасся исобирает их домой гнать.Все кони на месте, но одного не хватает. Ездит он полугу, все ищет. Тут его соседи спрашивают: «Что ищешь Солопев?» «Да вот меринагнедого потерял!» Ему и говорят: «Да ты же нанем сидишь!» Посмотрел Солопеев ивправду сидит он на том коне, которого ищет. 

Масленый помазок.

Старые орменцы были людьми скупыми и экономными. Одинорменец перед сельской сходкой подмасливал помазком свою бороду, чтобы думали,что он жирно ест. Как-то пошел он на сходку, а жене нужно сковородкуподмаслить, а помазка не найдет. Посылает она сына к отцу спросить, куда он делпомазок.Сын прибежал на сходку и кричит при всех: «Бать, а бать, где помазок,что ты бороду мазал?»

 

Яйцо в толченке.

 

Жил один бедный и скупой орменскиймужик. Если и мог он себе позволить в пустую толченку добавить яйцо, то нецелое, а только половину. Раз как-то ждет он гостей, а сын принес яйцо длятолченки и спрашивает: «Бать, а бать? Все яйцо в толченку бить или половину?»Хозяин отвечает: «Бей все! Пусть говорят, что мы жирно едим.»

Телега без колес.

Где-то в 1920-е годы прислали отрядсолдат устанавливать телеграфные столбы. Солдаты приехали на грузовомавтомобиле, которого ольховцам еще редко кому приходилось видеть. ОднаОльховская баба, по прозвищу Малфинка, так-как ее взяли замуж с Малфы, работалана поле и с изумлением наблюдала, как ехала машина. Приходит ее муж. Она ему иговорит: «Гришечка, кабы ты видел, тут ехала телега без коня, а шибко, шибко!»

Яйцо с зародком.

Два мужикакосили траву. Один нашел гнездо дикой утки с яйцами. Взял одно яйцо, разбил ибыстро проглотил и кричит : «Кум Лаврин! Гнездо с яйцами!». Кум отвечает : «Даоно наверное с зародком?» Тот отвечает: «Ага.»

Нога в колесо попала.

Два лесника подвыпили и поехали на телеге домой. Петькаконем правит, а сзади Ванька сидит. Конь шел неспеша. Вот Ванька и говорит:«Вань, давай с тобой споем!» У Ваньки, как на беду, нога в колесо попала. Онкак закричит: «Нога в колесо попала!» Петька, не оборачиваясь, подумал, что этопесня такая и запел: «Нога в колесо попала! Нога в колесо попала!»

Дрова не нужны?

 

Стучатся ночью к одному орменцу в дом. Мужик выходит, а егоспршивают: «Хозяин, тебе дрова нужны?» Он отвечает: «Не нужны» и идет спать.Утром просыпается, идет в сарай за дровами, а там ни полена нет – все выгребли.

 

Бедный щедрей богатого.

 

У крестьянина из Малого Крупца,известного во всей округе пчеловода Владимира Васильевича Андрюшина в 1927 годуобъелась корова. Решил он ее прирезать, а мясо свезти на рынок в Брянск. Ездилитогда, не через Выгоничи, а прямым путем через Трубчино и Титовку. В то летопогода выдалась нестерпимо жаркая и, как назло, при подъезде к Титовке, утелеги сломалось колесо. Андрюшин и думает: «Что делать? Потеряешь несколькочасов и мясо не на рынок везти, а в придорожную канаву собакам сбрасывать!»Пошел Владимир Васильевич по деревне и просит всех: «Дайте колесо, буду ехать назад– отдам». Чужому человеку никто колеса не дает. Совсем отчаялся Андрюшин,остановился перед последней, самой бедной с виду, хатой. «Тут,- думает,- искатьнечего, справные хозяева не дали, а этот и подавно». Но к его радости, хозяинснял колесо с единственной телеги и отдал его Андрюшину. Тот вовремя доехал доБрянска, продал мясо и купил новое колесо. В Титовке он вернул колесо своемуспасителю, а позже, в благодарность за помощь, отвез ему в подарок улей пчел,из которого образовалась целая пасека.

Кутузов.

Пастух Костюшин из Малого Крупцаполучил громкое прозвище – Кутузов, но не в честь бранных подвигов, а вот покакоьу случаю. Однажды в роще паслось стадо свиней. Один старый крупный хрякклыками зацепился за пень, а вырваться никак не может. От его бешеного визгазахрюкало и забеспокоилось все стадо. На шум прибежали односельчане, но никтоиз них не мог вызволить хряка. Только Костюшин сумел вырвать его из пня. Заэтот подвиг его стали называть Кутузовым, а позже – короче – Кутузом.

 

Как Ольховский мужик в царицину кроватьзалез.

Брат моего дедушки Голиков СтепанДанилович до старости не забывал про молодые утехи. Не раз бывало его женабабка Катя с кочерьгой подстерегала под окнами у деревенских вдовушек. Но самаябольшая его гордость была в том, что побывал он не в какой-нибудь постели, а вцарской, да еще самой Екатерины. А было это так. В начале Великой Отечественнойвойны часть, в которой он служил в солдатах, проходила через Гомель. Повелисолдат на зкскурсию в музей – дворец Румянцевых и Паскевичей. Экскурсоводпоказывает подарки, которые цари вельможам своим дарили. Среди них и кроватьсамой Екатерины. Данилычу запала в голову мысль: «Как бы попробовать, какцарицы спали?» Выждал момент, когда экскурсовод с другими солдатами отошелподальше, снял сапоги и залез на кровать. Полежал все таки на царицинойпостели. После всю жизнь хвалился.

Вырвать Ленина и Сталина

1 сентября 1941 года школьники, какобычно отправились в орменскую школу, но перепуганные немецкой бомбежкойразбрелись по домам. В начале октября пришли немцы. Оккупационные властиназначили директором школы уроженца Ольховки, по прозвищу Шамотылич, имевшегопедагогическое образование. По деревням было отдано распряжение всем детямявиться в школу. Пошел со всеми и мой отец Алексеев Петр, которому тогда было13 лет. На уроке немецкого языка директор подходит к нему и смотрит в учебник.Увидев там портреты Ленина и Сталина, приказывает: «Вырвать листы!»  Петя листы с портретами Ленина и Сталина невыдирает. Тогда Шамотылич со всей силы ударил его указкой по рукам и сам выдраллисты. Петя тут же сгреб книжки в охапку и быстрее в Ольховку к матери. Та егоспрашивает: «Что ты Петрок рано?» Он в слезах отвечает: «Я в эту школу большене пойду!» Так до освобождения от фашистов 17 сентября1943года, он, как ибольшинство местных детей в школу не ходил.

  

Расстрел за шутку.

Василию Королеву во времяфашистской оккупации было 13 лет. Однажды с братом он пас коней на краюОльховского леса. Мимо них на велосипеде проезжал, назначенный немцами,волостной старшина. Мальчики решили пошутить: взяли большие палки и начали сних целиться. Старшина уехал и прислал в Ольховку немцев. Те схватили детей, началикричать: «Партизанен» и угрожать расстрелом. Перепуганные ольховцы позвали двухмужиков, которые были в немецком плену во время первой мировой войны, инастолько хорошо научились говорить по немецки, что сумели убедить их, что детипростые пастухи и пошутили. Иначе детская шутка могла бы закончитьсярасстрелом.

 

Розы и бахилы.

Петр Матвеевич Костюшин во времяВеликой Отечественной войны служил летчиком.В 1943году самолеы его части делаливылеты в районе Брянска. Вот он и решил подать весточку своей матери. Пролетаянад родным Крупцем, он насколько возможноснизился и сбросил над домом материбукет роз. Зная о страшной нужде, в которой тогда жили его родные, он вследующий раз повторил полет, но сбросил матери бахилы, которым она была рада, наверное,больше, чем розам. К сожалению, Петру Матвеевичу не удалось увидеть родногодома. В воздушном бою на Украине он был тяжело ранен и умер в госпитале подКиевом. Домой прислали его личные вещи – кожанку, сапоги, которые донашивалибратья.

Свадьба в Ольховке.

Одна Ольховскаядевица Валентина где то в1976 году познакомилась с парнем, заканчивавшимвоенную службу в Брянске. Оба друг другу понравились. Валентина свозила солдатав Ольховку, показала матери и деду. Договорились о дне свадьбы. Жених оставил убудущей тещи солдатский чемодан. Невеста с мамашей к свадьбе подготовились:нагнали самогонки, наварили холодца, созвали родню и с утра ждут жениха.Автобусы тогда ходили только до Выгонич, а оттуда 15 км. по грунтовой дороге доОльховки добирались попутками. Вначале ждали спокойно, мало ли что случиться?Однако время идет, а жениха все нет и нет. Начали беспокоиться и решили послатьдядю Василия с трактором в Выгоничи, подвезти оттуда жениха. Трактор дяди Васивернулся назад, но без жениха. Тут терпение невесты иссякло. Она схватилаверевку и, не стерпя такого позора, в отчаянии полезла на чердак вешаться.Насилу ее образумили. Жениха же так и не дождались. Через неделю смотрят вокошко и видят – идет по дороге жених. Тут Валентина с матерью схватили кочергус ухватом, и , как только зашел он в сенцы, начали его лупить, что было силы.Чемодан выкинули на дорогу и вот так с кочергой и ухватом выпроводили изОльховки.

Дело было в том,что мать жениха перед свадьбой сама решила проведать о невесте и ее родне. Подороге в Ольховку ей рассказали, что мать невесты часто гонит самогонку, да исама Валентина любит выпить, вот она и отговорила сына от этой свадьбы

 

Цыганский подряд.

Гдето в1969 году директор совхоза«Орменский» Семен Иванович Кремнев заключил договор с цыганским табором изМолдавии. Там произошло большое наводнение, многие дома были смыты, и совтскиевласти. Чтобы помочь цыганам в этой беде, порекомендовали руководителямпредприятий предоставлять по возможности работу.Прибыл такой табор и в Орменку.Цыгане со своими телегами и палатками расположились недалеко от дирекциисовхоза  на северной окраине Орменки. Импоручили ремонтировать бороны и косилки.Цыгане начали работать так быстро, чтовсе изумились. Но еще больше изумился Кремнев, когда ему показали счет скругленькой суммой. Платиь он категорически отказался. Цыгане стали ждать. Своипалатки поставили вокруг конторы, тутжеразожгли костры и начали кашеварить.Дымчерез форточку проникал даже в директорский кабинет. Каждый рабочий деньудверей конторы встречала толпа цыганят, хватающих его за одежду и орущих: «Дядька,давай деньги!»

Тут же перед конторой цыгане поставилисвои наковальни. Орменцы стали носить им для ремонта или на заточку топоры икосы.Грохот от наковален стоял в директорском кабинете день и ночь.Цыганкиходили по дворам и попрошайничали, а по вечерам пели песни у своих костров,устраивали концерты в сельском клубе с песнями и плясками. После двух недельтакой осады нервы у Кремнева не выдержали. Он опустошил всю кассу, норассчитался с ними. Цыгане с радостью уехали восвояси, надолго оставив памятьосебе у орменцеви особенно у директора Кремнева. 

Анатолий ПЕРСИН

Владимирскими проселками Владимира Солоухина

Судьба послала мне две встречи с писателем Владимиров Алексеевичем Солоухиным. Незадолго до его смерти в ЦДЛ открылась выставка какого-то художника. На нее меня пригласил мой друг Петр Кобликов. Там среди других писателей был и Владимир Солоухин. А за долго до этого дня у меня была первая встреча с писателем, причем в достаточно неординарной ситуации. В начале 1970-х гг. я служил в армии. Часть наша находилась недалеко от старинного подмосковного города Звенигорода. В один из воскресных дней нам армейское начальство объявило, что в клубе части будет встреча с писателем. Каково же было мое удивление, перешедшее в радость, когда вскоре я увидел там самого Солоухина. Лучшего подарка мне, тогда молодому солдату, и придумать было нельзя. Жалею, что не записал подробно об этой встрече в свой армейский блокнот, который, тщательно оберегая, я носил в сапоге. Тогда я услышал характерный окающий говор Солоухина, уроженца Владимирщины. После его небольшого выступления наступило время вопросов. Я набрался смелости и спросил гостя о его любимом поэте. Оказалось, что таковым является Александр Блок.
За книгами Солоухина я охотился ещё до армии. Напомню, 1960-1970-е годы - время безумного книжного дефицита и книги Солоухина были в числе чрезвычайно востребованных. Прочитав “Владимирские проселки”, “Каплю росы”, рассказы и очерки писателя, я его полюбил и понял, что это не просто настоящая литература, но, что это и мой писатель. До сих пор сожалею, что у меня нет своего экземпляра “Владимирских проселков” - всё не удается приобрести. Пока пользуюсь книгой одной знакомой женщины. Очень близким мне по духу оказался жанр литературного путешествия в исполнении Солоухина. Даже первый вариант книги (основательно пораженный купюрами) явился цельным и проникновенным рассказом о жизни российской глубинки 1950-х годов. Уверен, эта книга должна быть прочитана каждым человеком, кому дорога судьба России, ее история.
Путешествия я полюбил с юности. После прочтения “Владимирских просёлков” мною овладела мечта если не повторить маршрут, то хотя бы побывать в местах, так любовно, с большой достоверностью описанных тогда ещё молодым писателем. А было ему в ту пору тридцать с небольшим.
Общаясь с владимирцами, я время от времени интересовался, их - есть ли туристский маршрут, повторяющий путешествие писателя, имеются ли исследователи-краеведы, прошедшие или желающие пройти его путем по Владимирской земле. Знакомство с проселками все откладывалось. И вот наступил нынешний 2004 год - год 80-летия Владимира Солоухина. Откладывать дальше было некуда. Тем более хотелось побывать на его малой Родине в селе Оленине, где в последние годы 14 июня в день рождения писателя проводится праздник. В дальнейшем в осуществлении этой затеи мне очень помогли владимирские краеведы из областного центра детского туризма.
Задолго до предстоящего путешествия я начал готовиться. Перечитал внимательно “Владимирские проселки”, по дням выписал маршрут, составил перечень упомянутых Солоухиным географических названий, куда вошли села и деревни, реки и озера, лесные массивы. Выписки уместились на четырех страницах компьютерного текста. Изучил карту - более подробную, двухкилометровку в отличие от пятикилометровки, которой пользовался Солоухин. Мои записи все пополнялись и пополнялись. Материал разрастался, возникали вопросы. Хотелось побывать на реке Киржач, увидеть “водную артерию” Шеридарь, “речушку с красивым названием Вольга”, озеро Кщара.. .Хотелось взглянуть на места, описанные в книге, спустя без малого полвека, поговорить с живущими там людьми. Путешествия такого рода интересны вдвойне. Ведь в этом случае ты видишь мир не только своими собственными глазами, но еще и глазами замечательного писателя. Как там сейчас? Что осталось, а что изменилось с тех давних пор? Замечу сразу - мои заметки основаны не на точном повторении путешествия писателя в 1956 году. У нас для путешествия не было сорока дней (число-то какое символическое!). Наше длилось всего неделю. Все же главная цель нынешнего странствия - село Олепино, участие в юбилейных торжествах, связанных с 80-летним юбилеем Владимира Солоухина. Путешествие и без того короткое пролетело стремительно. Тем не менее, кое-что удалось увидеть. Обо всем этом и хочется рассказать в этих заметках...
Прежде хочу поделиться тревожными размышлениями. Как-то незаметно забываются у нас достойные люди. Кто-то не знает их по собственному неразумению, а кто-то по прямому умыслу. В связи с юбилеем Солоухина просматривал многие издания. Проигнорировали юбилей газета “Культура”, литературное приложение к “Независимой газете” “ЕL”. Интересное, ранее неопубликованное интервью, напечатала накануне юбилея “Литературная газета”. Не удалось найти книг Солоухина ни в Москве, ни во Владимире. В киосках последнего в дни юбилея не удалось найти ничего, посвященного писателю, кто-то из его земляков даже не слышал такого имени. Слышал мнение, что его книги будут не востребованы современными читателями. Очень и очень сомневаюсь. На этой несколько грустной ноте перейду к самому путешествию, которое началось в июне 2004 г. за несколько дней до дня рождения Владимира Солоухина. Напомню, книга “Владимирские проселки” делится на своеобразные главки в точном соответствии с днями его путешествия. Будем для удобства ориентироваться на них...
Итак, “День первый”. Читаем у Солоухина: “Путешествие это началось 7 июня 1956 года, в полдень, от деревянного моста через реку Киржач, коя служит в этом месте границей между областями Московской и Владимирской. А дело было так…” Прервем Солоухина и перенесемся в наше время. Итак, 11 июня 2004 г. когда автор этих заметок стоял на мосту через живописную речку Киржач, которая, как и тогда полвека назад протекает в подмосковных лесах. Река, окрестный лес сохранились, а вот мост уже не тот. Нынешний бетонный мощно парит на большой высоте, невольно делая реку немного меньше. Я спустился на правый берег, заглянул под мост и обнаружил под ним торчащие из воды обрубки старых свай. Писатель разглядел у воды “бревенчатые обшарпанные быки”. В отличие от Солоухина, поспешившего по левому противоположному берегу вверх по течению реки Киржач, мы обследовали местность вблизи моста со стороны Владимирской области, то есть на левом берегу. Чуть в стороне от реки открылись постройки ресторана “Сказка”. Просторная асфальтовая площадка, предназначенная для стоянки автобусов, пустовала. Когда-то, сказали мне местные жители, здесь можно было застать десятки автобусов, которые направлялись в глубину Владимирщины. Так много было желающих познакомиться с ее достопримечательности. “Золотое кольцо” пользовалось неизменным успехом у туристов, как отечественных, так и зарубежных. Перед стоянкой, ближе к реке, натыкаемся на сгоревшие остатки легких конструкций летних увеселительных заведений. Сожжены в результате какой-то разборки, подсказали мне местные. Рядом в деревянном доме с вывесками “Туалет” и “Сувениры” обнаружил изделия народных промыслов, предназначенные преимущественно для иностранных туристов. Купил на память маленькую расписную деревянную ложечку за 20 рублей.
Путь Солоухина отсюда лежал в северо-западном направлении, вглубь Владимирщины. В первые дни своего путешествия писатель окрестности Введенского озера с бывшими владениями Ивана Николаевича Шелехова (“ба-гатый был человек”), село Воскресенское, где “из-за деревьев выглядывала беленькая церковка с зелёной крышей”, село Жары, в котором бдительные жители спросили у писателя: “Как путешествуете? Зачем? Кто послал? Чего в тетрадь записываете?”. В селе Караваево Солоухин бродил по кладбищу с фамильными склепами Апраксиных. В Кольчугино на вопрос “Куда девается кислота?” (отработанное сырье местного завода “Электрокабель”) был получен бесхитростный ответ: “В Пекшу” (река).
На десятый день, путешествуя пешком и на попутках, используя в случае надобности административный ресурс - этому помогало редакционное удостоверение авторитетнейшего тогда журнала “Огонёк”, Солоухин по старинной стромынской дороге попадает в город Юрьев-Польский. Проследуем за ним и мы.И тогда и сейчас редкого из путешественников не могли не поразить “белые церковки Юрьева”, заложенного еще в XII веке Юрием Долгоруким. Знаменитые, хорошо сохранившиеся торговые ряды... В плачевном состоянии писателю предстала гордость города - церковь во имя Святого Георгия: “разваливается”. Сейчас, в начале XXI века, мы увидели отреставрированный, можно даже сказать, нарядный собор – приземистый, с замечательной лепниной по всем наружным стенам. К нашей экскурсионной группе присоединилась пестрая толпа велотуристов, которые чуть раньше живо обсуждали свой дальнейший маршрут. По хорошо сохранившемуся крепостному валу обходим древнюю часть города, заглядываем сверху вниз на содержимое. А внизу деревянные домики, покосившиеся заборы вокруг ухоженных огородов с непривычно чёрной землей. На одном из домов заметил табличку “Завалье”. Чуть позднее открылись храмы, среди которых выделялся шедевр древнего зодчества – Георгиевская деревянная церковь, перевезенная сюда из села Егорье. Осматриваем новый памятник основателю Москвы и Юрьев-Польского, прогуливяемся по небольшим улочкам города.
День четырнадцатый. Смотрю свои выписки из Солоухина: Упоминаются река Колокша. Село Варварино, которым владели декабрист М.И. Митьков, приятель А. С. Пушкина, зять Ф.И. Тютчева. Здесь же отбывал ссылку писатель 
И.С. Аксаков. Прославил село отдыхавший здесь И.Е. Репин. Он написал чудесную картину “Вид села Варварино”. Под моросящим дождем с репродукцией в руках пытаемся определить место, откуда художник писал картину. Оно где-то внизу, за рекой. Сохранились сельские дома, а вот церковь Варвары давно разрушена. Ее не было уже при Солоухине. На месте, где она находилась, установлен деревянный крест. Зато можно осмотреть деревянный усадебный дом. Ходим вокруг него, заглядываем внутрь. Следы ремонта соседствуют с некоторой запущенностью, незавершенностью. Настежь открыто окно... Внутри пусто, строительные леса, ряды банок, похоже с красками.
- Растаскивают здесь все, ломают, - грустно рассказывает местная жительница, женщина средних лет. Из ее слов узнали, что восстановлением усадьбы занялась какая-то приезжая состоятельная дама. Но в чём-то она не сговорилась с местными властями. Кажется, что они не выполнили ранее оговоренные условия. В итоге все остановилось, и дом стоит, словно недолеченный больной, брошенный на произвол судьбы. Рядом - полуразвалившийся кирпичный флигель. Чуть поодаль - каскадные усадебные пруды... Мог бы получиться интересный усадебный музей. Но сколько средств ещё следовало бы вложить...А их, похоже, нет.
На двенадцатый день пути Солоухин попадает в село “с ласковым женским именем Сима”. Знаменитое некогда имение, в котором умер от ран герой Отечественной войны 1812 года Петр Иванович Багратион. В то время усадьбой владел его дальний родственник князь Б.А. Голицын, начальник Владимирского ополчения. “Два этажа по 15 окон - вот и весь фасад” - таким увидел дом Солоухин. Известна печальная эпопея с перезахоронениями Багратиона. Сначала его прах через 27 лет после смерти, был перевезен в центр Бородинского поля к Главному монументу. В годы советской власти могилу разрушили после взрыва памятника (властям он очень напоминал храм). И вновь возрождение уже в конце XX века. Но вернемся к дому. При Солоухине в нем размещался учебный комбинат системы Главспирта. В силу секретности или по каким-то иным причинам писателя сначала туда не пустили. Нас же по дому, в котором с 1963 года соседствуют Дом культуры и библиотека, водила хозяйка книжного собрания Валентина Ивановна Кутырина. На первом этаже у входа на фоне потрепанных временем стен нас встретил массивный бюст Багратиона. Попал сюда из Грузии. На втором - скромная самодеятельная музейная экспозиция. На стенах копии документов, фотографий, приколотые булавками к матерчатой основе. “Это и не музей вовсе” - бросил кто-то негромко обидные слова.
Осматриваем старинный парк, вековые дубы. Идем по селу, переходим по деревянному мосту речку Симу. Вверх ведет улица с остатками достаточно хорошо сохранившейся старинной мостовой. Справа - Свято-Даниловский храм. Рядом с ним место первого захоронения полководца. Кстати, ускорило смерть полководца известие о сдаче Москвы французам.
Интересная деталь современного быта села. В местной закусочной под названием “Пельменная” мы пообедали всего за 23 рубля. Я заглянул в меню: “котлета Каргопольская – 3 рубля, шницель – 14 рублей”.
В семи верстах от Симы село Вески с остатками мощных земляных валов, напоминающих о былой славе здешнего городка. Взбираемся на валы по крутой тропе и вскоре нам открывается широкая панорама местности. Вдали, на просторе, за редкими кустами место исторической битвы наших далеких предков – знаменитое Липецкое поле. В той межусобной брани полегло немало людей – суздальцев, муромцев, новгородцев. Солоухину рассказали о случайной находке здесь шлема, принадлежавшего якобы самому князю Ярославу. Позднее шлем занял достойное место в экспозиции Оружейной палаты московского Кремля. Заинтригованный рассказом о находке, Солоухин ходил по кустам: “не блеснет ли что? Но такая удача дважды не случается”.
В пятнадцатый день путешествия Солоухина словно награда за неутомимость – встреча с родниками у истоков реки Ворщи:”пили родниковую воду и умывались почти благоговейно”. Здесь он замечает: “Ничто не влияет так сильно и так решительно на формирование детской психологии, как река, протекающая поблизости.”
Пропустим пока село Алепино, пребыванию в котором писатель отвел дни с 17 по 22. “Село Алепино, его люди и окрестности могут составить для меня предмет отдельной книги, которую я когда-нибудь обязательно напишу”. Такой книгой стала позднее лирическая повесть “Капля росы”.
На двадцать пятый день путешествия Солоухина приходится село Небылое. Вот и мы в нем. Оно словно сползает к большому рукотворному озеру, за которым простирается уходящий вверх обширный лесной массив – Андреевский лес. За ним село Невежино, издавна знаменитое своей рябиной. Солоухин подробно рассказал историю чудесной местной ягоды, которую для изготовления настоек скупил на корню известный виноторговец Смирнов. В Небылом мы посетили возрождающийся Свято-Успенский Косьмо-Яхромский мужской монастырь. В 1950-х годах он был в полном запустении. О жизни монастыря достаточно подробно написано в журнале Московской епархии № 7 за 2002 год.
А в старину село славилось своими пастухами. Они уходили на заработки в соседние области. Нередко там находили себе жен. Отсюда родилось выражение – “привел на кнуте”. Сейчас село практически нежилое. Дома занимают дачники. Если не считать достаточно сильной армянской диаспоры, представители которой активно строят здесь дома. Нам показали небольшой старый сельский дом, в котором во время солоухинского путешествия располагался дом колхозника. В нем писатель хотел остановиться на ночлег. В Небылом, кстати, бывал знаменитый киноактер Г. Вицын. В те времена здесь жила его тетя. Отец актера – родом отсюда. Взрослым уехал в Москву на заработки.
Далее мы пропускаем дни пребывания в Суздале с рассказом о замечательном реставраторе Алексее Дмитриевиче Бурганове, деревню Негодяиху, позднее переименованную во Львово, многие другие деревушки, речки, озера. Несколько дней писатель провел в знаменитом на весь мир поселке Мстера. А закончилось путешествие на сороковой день на озере Кщара. Возможно, этих местах мне удастся побывать в другой раз.
Апофеозом нашего путешествия было село Алепино, родина Владимира Алексеевича Солоухина. Здесь 14 июня 2004 года в день рождения писателя состоялся праздник. Если говорить откровенно, то у меня ко всем подобным праздникам отношение двойственное. С одной стороны, на них стремишься, желая очутиться в самой гуще событий, увидеть и услышать много интересных людей. Это одна сторона медали – положительная. С другой же стороны, все это связано с излишней суетой, непременной для нас показухой, ненужным мельтешением. Все это в итоге отвлекает, не давая возможности сосредоточиться на главном. Трудно сосредоточиться в шумной толпе. Удался ли этот праздник? Не могу сказать определенно. Было много выступлений на улице рядом с домом писателя. Я ждал продажи книг, научных сборников. И все же приобрел одну очень интересную книгу племянницы В. Солоухина Валентины Викторовны Солоухиной “Капля памяти”, посвященную родственникам писателя. Я увидел родной дом писателя, выделяющийся своей основательностью среди соседних домов. Низ - каменный, верх – деревянный. Из сада показали открытое окно на втором этаже – там был кабинет Солоухина. Внутрь, к сожалению, не пускали. В доме живут. У стены дома как-то сиротливо стояла молодая щупленькая девушка. Сказали, что внучка. Из выступавших на празднике запомнился друг Солоухина поэт С. Шуртаков. Пожилой, сухощавый человек. Познакомил их в первый послевоенный год литературный институт. Сидели рядом, койки в общежитии тоже рядом. Семен Иванович с гордостью показал на высокие деревья у дома – ель и березу. Это он посадил их здесь много-много лет назад. А теперь вымахали выше крыши.
На празднике выступали земляки писателя, школьники, представители местной власти, читали его стихи… В какой-то момент все потянулись в сторону сельского кладбища на панихиду. По свежеасфальтированной дороге людской поток привел к ближайшему лесу, среди деревьев которого нашли покой здешние жители. Едва ли не половина села носит фамилию Солоухины. У могилы писателя близкие родственники – жена, дочери, внучка… Кто-то рядом рассказывает о Солоухине местному репортеру, тихо разговаривают.
Нас ждет автобус. Оставшееся время провожу на знаменитых Олепинских прудах, в глади вод которых отражается сельский храм Покрова Пресвятой Богородицы. В нем крестились в разные времена все Солоухины. Он совсем близко от дома Солоухиных. Музея в селе пока нет. Попытки предпринимались, но безуспешно. Говорят, никак не удается получить согласие родственников писателя на организацию хотя бы мемориальной комнаты. В этом случае была бы обеспечена охрана дому. Небольшую экспозицию удалось увидеть позднее в музейно-выставочном центре истории и краеведения в поселке Ставрово. В мемориальной комнате представлены вещи В.А. Солоухина, книги, многочисленные фотографии. На них Солоухин с А.И. Солженицыным в Вермонте, на творческом вечере в Доме писателя им. В.В. Маяковского в Ленинграде, роман-газета за 1958 г. с первой публикацией “Владимирских проселков”. На столе писателя мне запомнился конверт с письмом: Солоухину, Москва, ул. Красноармейская…
Вот и закончилось путешествие к русскому писателю Владимиру Алексеевичу Солоухину. Будем помнить и будем читать…


Владимир-Москва, июнь-октябрь 2004 г.